Автор: Сенницкая Елена Владимировна.
Аннотация. Причиной зависимости от азартных игр часто является ситуация, когда Доминирующий из родительской семьи игрока выражал презрение к планомерному труду и похвалялся своей интуицией. Вероятность развития зависимости увеличивается, если прилежным тружеником являлся Подчинённый. Рассматриваются иные факторы, связанные с особенностями иерархии в семье, и специфика работы с участием родственников.
Ключевые слова: доминирующее лицо, подчинённое лицо, теория доминирования, зависимость от азартных игр, причина гемблинга, отношение к труду, эмоции игромана.
Используемые сокращения: Д. – Доминирующий (доминирующее лицо в семье зависимого до исполнения последним 14 лет). П. – Подчинённый (тот член семьи, который подчинялся Д. наиболее охотно, и более всех эмоционально зависел от него).
Подавляющее большинство авторов полагает, что главное в терапии игровой зависимости – это преодоление когнитивных искажений. Например, А.Ю. Егоров [1] пишет, что у игрока есть иррациональное убеждение, что он может влиять на исход случайных событий с помощью определенных ритуалов, «счастливой» одежды, анализа предыдущих результатов или специальных «систем». Психологу предлагается повернуть клиента лицом к фактам и посмотреть правде в глаза, сколько раз эта система сработала, а сколько раз нет. Цель – добиться признания того факта, что результат матча или выпавшее число в спортлото не зависят от действий или мыслей игрока. Делается это за счёт ведения дневника, куда записываются все деньги, потраченные на ставки, и все выигрыши. Иначе говоря, это делается не в уме, а на бумаге, что помогает преодолеть самообман.
Г.В. Старшенбаум [9] указывает на роль такого искажения как «ошибка игрока» – убеждения, что если какое-то событие долго не происходило, то скоро оно, вероятно, произойдёт, в силу чего игрок постоянно отслеживает, какая комбинация событий или чисел должна появиться. Психологу предлагается сказать клиенту: «Представьте, что мы подбрасываем монету. Десять раз подряд выпал “орел”. Какова вероятность, что на одиннадцатый раз выпадет “решка”? Она по-прежнему 50 на 50. Каждый бросок не зависит от предыдущего. То же самое происходит и в игре».
Таким образом, наиболее распространённым подходом является когнитивно-поведенческая терапия, в рамках которой используются такие традиционные приёмы как выписывание всех плюсов и минусов игры (чтобы посмотреть, что перевешивает, и сместить фокус с давления со стороны семьи на собственную мотивацию к изменениям) и десенсибилизация (игроку предлагают представить в подробностях его день без игры и приучают к мысли, что жить без этого вполне возможно).
К последнему подходу близка позиция Г.В. Старшенбаума [там же], который предлагает проанализировать внешние триггеры (просмотр матчей, наличие денег, общение с другими игроками, реклама букмекерских контор) и внутренние (обида, скука, радостное возбуждение). Для каждого триггера разрабатывается альтернативное поведение. Например, как только человек почувствовал желание сделать ставку, он должен выйти из дома без денег и телефона и погулять в парке (позвонить психологу, сделать физкультуру). Расчёт делается на то, что интенсивное желание, как правило, длится не более 15-20 минут.
Как пишет Е.П. Ильин [3], любое поведение выполняет определённую функцию. Какую же функцию выполняет игра? По мнению В.Д. Менделевича [5], аддикция может служить защитой от непереносимой реальности, например, от ощущения пустоты, одиночества, собственной неуспешности. Соответственно, психолог должен понять, от чего именно защищается игрок, и помочь ему найти другие способы управления своим эмоциональным состоянием.
Ц.П. Короленко и Н.В. Дмитриева [4] пишут о необходимости просветительской работы с родственниками, которые зачастую невольно поддерживают аддикцию, например, контролируют зависимого, лгут ради спасения его репутации, покрывают его долги. Главная идея этой работы – сделать так, чтобы игрок в полной мере столкнулся с последствиями своих поступков, а не ждал, что в последний момент его спасёт мама или жена.
Таким образом, существуют следующие традиционные направления работы с игровой зависимостью:
- КПТ (развенчание когнитивных искажений, десенсибилизация);
- выявление тяжёлых эмоциональных состояний, способом выйти из которых может служить игра;
- работа с родственниками.
Насколько проблему работы с игровой зависимостью можно считать решённой? Как сообщает А.Ю. Егоров [2], в США распространено участие в группах анонимных игроков, однако их эффективность невысока: от 70 до 90% участников выбывают в самом начале, и лишь 10% работают активно. В свою очередь, только у 10% из этих оставшихся наблюдается ремиссия в течение года и более, а в некоторых исследованиях утверждается, что на самом деле участников с годовой ремиссией всего 8%, причём абсолютное большинство бросает программу уже после 1-2 встреч.
Аннотация. Причиной зависимости от азартных игр часто является ситуация, когда Доминирующий из родительской семьи игрока выражал презрение к планомерному труду и похвалялся своей интуицией. Вероятность развития зависимости увеличивается, если прилежным тружеником являлся Подчинённый. Рассматриваются иные факторы, связанные с особенностями иерархии в семье, и специфика работы с участием родственников.
Ключевые слова: доминирующее лицо, подчинённое лицо, теория доминирования, зависимость от азартных игр, причина гемблинга, отношение к труду, эмоции игромана.
Используемые сокращения: Д. – Доминирующий (доминирующее лицо в семье зависимого до исполнения последним 14 лет). П. – Подчинённый (тот член семьи, который подчинялся Д. наиболее охотно, и более всех эмоционально зависел от него).
Подавляющее большинство авторов полагает, что главное в терапии игровой зависимости – это преодоление когнитивных искажений. Например, А.Ю. Егоров [1] пишет, что у игрока есть иррациональное убеждение, что он может влиять на исход случайных событий с помощью определенных ритуалов, «счастливой» одежды, анализа предыдущих результатов или специальных «систем». Психологу предлагается повернуть клиента лицом к фактам и посмотреть правде в глаза, сколько раз эта система сработала, а сколько раз нет. Цель – добиться признания того факта, что результат матча или выпавшее число в спортлото не зависят от действий или мыслей игрока. Делается это за счёт ведения дневника, куда записываются все деньги, потраченные на ставки, и все выигрыши. Иначе говоря, это делается не в уме, а на бумаге, что помогает преодолеть самообман.
Г.В. Старшенбаум [9] указывает на роль такого искажения как «ошибка игрока» – убеждения, что если какое-то событие долго не происходило, то скоро оно, вероятно, произойдёт, в силу чего игрок постоянно отслеживает, какая комбинация событий или чисел должна появиться. Психологу предлагается сказать клиенту: «Представьте, что мы подбрасываем монету. Десять раз подряд выпал “орел”. Какова вероятность, что на одиннадцатый раз выпадет “решка”? Она по-прежнему 50 на 50. Каждый бросок не зависит от предыдущего. То же самое происходит и в игре».
Таким образом, наиболее распространённым подходом является когнитивно-поведенческая терапия, в рамках которой используются такие традиционные приёмы как выписывание всех плюсов и минусов игры (чтобы посмотреть, что перевешивает, и сместить фокус с давления со стороны семьи на собственную мотивацию к изменениям) и десенсибилизация (игроку предлагают представить в подробностях его день без игры и приучают к мысли, что жить без этого вполне возможно).
К последнему подходу близка позиция Г.В. Старшенбаума [там же], который предлагает проанализировать внешние триггеры (просмотр матчей, наличие денег, общение с другими игроками, реклама букмекерских контор) и внутренние (обида, скука, радостное возбуждение). Для каждого триггера разрабатывается альтернативное поведение. Например, как только человек почувствовал желание сделать ставку, он должен выйти из дома без денег и телефона и погулять в парке (позвонить психологу, сделать физкультуру). Расчёт делается на то, что интенсивное желание, как правило, длится не более 15-20 минут.
Как пишет Е.П. Ильин [3], любое поведение выполняет определённую функцию. Какую же функцию выполняет игра? По мнению В.Д. Менделевича [5], аддикция может служить защитой от непереносимой реальности, например, от ощущения пустоты, одиночества, собственной неуспешности. Соответственно, психолог должен понять, от чего именно защищается игрок, и помочь ему найти другие способы управления своим эмоциональным состоянием.
Ц.П. Короленко и Н.В. Дмитриева [4] пишут о необходимости просветительской работы с родственниками, которые зачастую невольно поддерживают аддикцию, например, контролируют зависимого, лгут ради спасения его репутации, покрывают его долги. Главная идея этой работы – сделать так, чтобы игрок в полной мере столкнулся с последствиями своих поступков, а не ждал, что в последний момент его спасёт мама или жена.
Таким образом, существуют следующие традиционные направления работы с игровой зависимостью:
- КПТ (развенчание когнитивных искажений, десенсибилизация);
- выявление тяжёлых эмоциональных состояний, способом выйти из которых может служить игра;
- работа с родственниками.
Насколько проблему работы с игровой зависимостью можно считать решённой? Как сообщает А.Ю. Егоров [2], в США распространено участие в группах анонимных игроков, однако их эффективность невысока: от 70 до 90% участников выбывают в самом начале, и лишь 10% работают активно. В свою очередь, только у 10% из этих оставшихся наблюдается ремиссия в течение года и более, а в некоторых исследованиях утверждается, что на самом деле участников с годовой ремиссией всего 8%, причём абсолютное большинство бросает программу уже после 1-2 встреч.
Приведённые данные показывают, что общества анонимных игроков гораздо менее эффективны, чем общества анонимных алкоголиков, и это может показаться странным, ведь речь идёт о нехимической зависимости. В чём же дело?
По-видимому, в том, что причины игровой зависимости являются в психологии настоящей terra incognita. Литературы по теме азартных игр немало, но вместо причин в ней фигурируют предпосылки: инфантильность, поиск лёгких способов получить удовольствие, желание получить деньги без труда, зацикленность на материальных благах, желание самоутвердиться в глазах окружающих, ощущение одиночества, потеря чувствительности к удовольствиям из-за долгих страданий, родственники-игроманы, склонность к магическому мышлению: вера в свою способность «влиять на вселенную» (на неодушевлённые предметы в виде карт, рулетки или игрального автомата или на спортсменов, если это ставки на спорт), в интуицию или способность усмотреть закономерность там, где объективно её нет.
Чем предпосылка отличается от причины? Предпосылка – это то, что облегчает совершение поступка, но не представляет собой непосредственный толчок к его совершению. Причина – это обстоятельство, которое делает поступок неизбежным (если ему не препятствуют другие факторы). Например, пережитое публичное унижение является причиной жестокой мести обидчику. Возбудимость же нервной системы, отсутствие должного воспитания, равнодушные, не поддерживающие родственники – это лишь предпосылки, облегчающие совершение такого поступка.
Инфантильность сама по себе не подталкивает к игре. Инфантильный человек может «повиснуть» на своих родственниках или вступить в брак по расчёту, чтобы его содержали. Любитель острых ощущений может получить таковые другими способами, например, посещая аттракционы. Склонность к суевериям необязательно приведёт к желанию «контролировать вселенную» и тренировать интуицию путём азартных игр. Зацикленность на материальных благах может привести к чему угодно, от стремления получить «денежную специальность» до попыток кого-то ограбить, но к желанию делать ставки с неизбежностью не приводит.
Между тем выявить причину игровой зависимости у конкретного лица можно с помощью выявленной автором закономерности [8, 7], которую уместнее всего назвать «теорией доминирования в психологии человека», и основанной на ней методике [6]. Чтобы перейти к тому, как это сделать, необходимо разъяснить используемые далее определения [6]:
По-видимому, в том, что причины игровой зависимости являются в психологии настоящей terra incognita. Литературы по теме азартных игр немало, но вместо причин в ней фигурируют предпосылки: инфантильность, поиск лёгких способов получить удовольствие, желание получить деньги без труда, зацикленность на материальных благах, желание самоутвердиться в глазах окружающих, ощущение одиночества, потеря чувствительности к удовольствиям из-за долгих страданий, родственники-игроманы, склонность к магическому мышлению: вера в свою способность «влиять на вселенную» (на неодушевлённые предметы в виде карт, рулетки или игрального автомата или на спортсменов, если это ставки на спорт), в интуицию или способность усмотреть закономерность там, где объективно её нет.
Чем предпосылка отличается от причины? Предпосылка – это то, что облегчает совершение поступка, но не представляет собой непосредственный толчок к его совершению. Причина – это обстоятельство, которое делает поступок неизбежным (если ему не препятствуют другие факторы). Например, пережитое публичное унижение является причиной жестокой мести обидчику. Возбудимость же нервной системы, отсутствие должного воспитания, равнодушные, не поддерживающие родственники – это лишь предпосылки, облегчающие совершение такого поступка.
Инфантильность сама по себе не подталкивает к игре. Инфантильный человек может «повиснуть» на своих родственниках или вступить в брак по расчёту, чтобы его содержали. Любитель острых ощущений может получить таковые другими способами, например, посещая аттракционы. Склонность к суевериям необязательно приведёт к желанию «контролировать вселенную» и тренировать интуицию путём азартных игр. Зацикленность на материальных благах может привести к чему угодно, от стремления получить «денежную специальность» до попыток кого-то ограбить, но к желанию делать ставки с неизбежностью не приводит.
Между тем выявить причину игровой зависимости у конкретного лица можно с помощью выявленной автором закономерности [8, 7], которую уместнее всего назвать «теорией доминирования в психологии человека», и основанной на ней методике [6]. Чтобы перейти к тому, как это сделать, необходимо разъяснить используемые далее определения [6]:
Доминирующее лицо (далее Д.) – тот взрослый член семьи, который наиболее соответствует следующим признакам:
– за ним оставалось последнее слово;
– ему все угождали, прислуживали, а он сам делал только то, что хотел;
– он в меньшей степени эмоционально зависел от окружающих (а те, в свою очередь, зависели от него), в частности, признаком доминирования может быть совершение измен и инициатива при разводе;
– он чаще повышал голос и применял силу;
– его было страшнее раздражать, чем других родственников;
– его благорасположение считалось особой честью (он был более скуп на похвалу).
Д. это не всегда тот, кто больше зарабатывает, тот, кто старше, умнее или у кого выше социальное положение. Д. может быть алкоголик, наркоман, патологический лодырь, психически больной или притворяющийся таковым, лишь бы по факту все делали то, что выгодно ему.
Подчинённое лицо – тот член семьи, который наиболее охотно подчиняется Д., больше всех любит и уважает его, прощает ему все обиды и призывает всех остальных подчиняться Д.
Итак, первое, что необходимо сделать для выяснения причины зависимости, это спросить: «Из кого состояла ваша родительская семья до ваших 14 лет? Если состав менялся, то перечислите эти составы «слоями». Когда вы родились, кто жил в это время в квартире?» Допустим, клиент скажет: «Мама, папа, бабушка [уточните, чьей матерью она являлась] и старший брат [спросите, на сколько лет он старше]. Когда мне было 7 лет, бабушка умерла».
Далее интересуемся, кто был Д. (рассматриваются только взрослые, для этого мы и спрашиваем, сколько лет было старшему брату, хотя, как показывает опыт, Д. взрослый брат или сестра – явление крайне редкое). Чтобы человек смог правильно ответить на этот вопрос, мы называем признаки Д. и П. Допустим, клиент приходит к выводу, что Д. – это мать. На всякий случай мы, конечно, уточняем, не могла ли возвышаться над матерью в какие-то моменты бабушка (её мать или свекровь).
Затем спрашиваем о «периферийных» родственниках: тех, кто не проживал совместно с ребёнком (дяди, тёти, бабушки, дедушки). В каждой микрогруппе родственников выделяем пару «Д. – П.» Затем предлагаем клиенту оценить, кто из выделенных Доминирующих самый «могущественный». Допустим, это дядя (старший брат отца). Спрашиваем, за счёт чего он возвышался надо всеми остальными (например, он являлся предпринимателем и выступал в качестве работодателя для других родственников).
Далее выясняем, были ли случаи, когда дядя возвышался над Д.-матерью клиента. Предлагаем представить мать и дядю в воображаемом противоборстве (спор, драка, судебная тяжба и пр.). Если клиент уверенно говорит, что мать «могущественнее всех», значит, Д. выявлен совершенно точно. Роль же П., с наибольшей охотой принимающего это доминирование, по мнению клиента, выполнял отец.
На выяснение семейной иерархии, как правило, уходит один час. Следующий этап – выяснение особенностей личности Д. и П. Самое главное – это род занятий Д. и то, как он относится к своей работе. Летел туда, как на крыльях, или отбывал повинность? Как он вообще относился к труду и к тем, кто ежедневно ходит на работу? Во всех 6 случаях игровой зависимости от ставок на спорт, встретившихся автору за последний год, Д. был человеком, не любившим планомерный труд и (самое главное!) гордившийся своей интуицией.
– за ним оставалось последнее слово;
– ему все угождали, прислуживали, а он сам делал только то, что хотел;
– он в меньшей степени эмоционально зависел от окружающих (а те, в свою очередь, зависели от него), в частности, признаком доминирования может быть совершение измен и инициатива при разводе;
– он чаще повышал голос и применял силу;
– его было страшнее раздражать, чем других родственников;
– его благорасположение считалось особой честью (он был более скуп на похвалу).
Д. это не всегда тот, кто больше зарабатывает, тот, кто старше, умнее или у кого выше социальное положение. Д. может быть алкоголик, наркоман, патологический лодырь, психически больной или притворяющийся таковым, лишь бы по факту все делали то, что выгодно ему.
Подчинённое лицо – тот член семьи, который наиболее охотно подчиняется Д., больше всех любит и уважает его, прощает ему все обиды и призывает всех остальных подчиняться Д.
Итак, первое, что необходимо сделать для выяснения причины зависимости, это спросить: «Из кого состояла ваша родительская семья до ваших 14 лет? Если состав менялся, то перечислите эти составы «слоями». Когда вы родились, кто жил в это время в квартире?» Допустим, клиент скажет: «Мама, папа, бабушка [уточните, чьей матерью она являлась] и старший брат [спросите, на сколько лет он старше]. Когда мне было 7 лет, бабушка умерла».
Далее интересуемся, кто был Д. (рассматриваются только взрослые, для этого мы и спрашиваем, сколько лет было старшему брату, хотя, как показывает опыт, Д. взрослый брат или сестра – явление крайне редкое). Чтобы человек смог правильно ответить на этот вопрос, мы называем признаки Д. и П. Допустим, клиент приходит к выводу, что Д. – это мать. На всякий случай мы, конечно, уточняем, не могла ли возвышаться над матерью в какие-то моменты бабушка (её мать или свекровь).
Затем спрашиваем о «периферийных» родственниках: тех, кто не проживал совместно с ребёнком (дяди, тёти, бабушки, дедушки). В каждой микрогруппе родственников выделяем пару «Д. – П.» Затем предлагаем клиенту оценить, кто из выделенных Доминирующих самый «могущественный». Допустим, это дядя (старший брат отца). Спрашиваем, за счёт чего он возвышался надо всеми остальными (например, он являлся предпринимателем и выступал в качестве работодателя для других родственников).
Далее выясняем, были ли случаи, когда дядя возвышался над Д.-матерью клиента. Предлагаем представить мать и дядю в воображаемом противоборстве (спор, драка, судебная тяжба и пр.). Если клиент уверенно говорит, что мать «могущественнее всех», значит, Д. выявлен совершенно точно. Роль же П., с наибольшей охотой принимающего это доминирование, по мнению клиента, выполнял отец.
На выяснение семейной иерархии, как правило, уходит один час. Следующий этап – выяснение особенностей личности Д. и П. Самое главное – это род занятий Д. и то, как он относится к своей работе. Летел туда, как на крыльях, или отбывал повинность? Как он вообще относился к труду и к тем, кто ежедневно ходит на работу? Во всех 6 случаях игровой зависимости от ставок на спорт, встретившихся автору за последний год, Д. был человеком, не любившим планомерный труд и (самое главное!) гордившийся своей интуицией.
Один Д. похвалялся тем, что «предвидел будущее» и избегал опасностей, например, рассказывал, как в 2014 г. «намеренно» опоздал на поезд в метро и «благодаря особому чутью» не погиб в крушении. Другой хвастался умением «вычислять людей» и заводить нужные знакомства, благодаря которым ему периодически перепадали крупные суммы от каких-то посреднических сделок (на постоянной работе этот человек не трудился). Третий похвалялся тем, что играл в азартные игры и будто бы обеспечивал этим семью (насколько это было правдой, ребёнок не мог судить: родитель проживал отдельно и занимался непонятно чем). Четвёртый Д. являлся домохозяйкой, увлекавшейся «экстрасенсорикой». Женщина хвасталась своей интуицией, с помощью которой она давала советы мужу, будто бы обеспечившие его карьерный рост. В остальных двух (!) случаях Д. являлся распространителем наркотиков (действительно, интуиция в таком преступном промысле едва ли не самое главное).
В некоторых случаях были установлены следующие факторы или их сочетание: 1) откровенное презрение Доминирующего к тем, кто трудится, отношение к таким людям, как к «слабакам»; 2) уважение, восхищение, зависть к тем, кто умело пользуется своей интуицией. Как единодушно отмечают все авторы, азартный игрок верит в свою исключительную интуицию, но почему-то никто не задаётся вопросом, почему ему это так важно!
Тем, кто работает в ЭОТ-подходе, имеет смысл предложить клиенту увидеть в своём воображении образ того, кому клиент доказывает свои «сверхъестественные способности» (того, кого ему нужно превзойти, того, кто удивится его выигрышу и будет завидовать). Здесь, конечно, есть риск, что у игрока возникнет образ человека, ради мнения которого он старается в настоящее время. В таком случае следует спросить: «А кто стоит за ним? (Кого из вашего прошлого он напоминает? Вы смотрите на него, и чей образ вы в нём видите?)» – и непременно уточнить, какова роль увиденного лица в семейной иерархии.
Почему, несмотря на то что традиционный КПТ-подход никакого исследования личности Д. не предусматривает, игрок от зависимости порой всё же излечивается? Дело в том, что, когда человека заставляют вести записи своих реальных доходов от игры, он, в конце концов, вынужден признать, что занимался самообманом: игра доходов не приносит. И в этот 180 момент игрока может посетить догадка, что его Д. был не «интуитом, повелевающим вселенной», а либо психически нездоровым человеком, либо обманщиком, который зарабатывал не игрой, а какими-то криминальными схемами. Именно в случае такого прозрения человек освобождается от влияния своего родственника. Но такая догадка посещает далеко не всех, а только тех, кто самостоятельно осознал взаимосвязь между своей страстью к игре и подражанием Д. Для того, кто эту связь не осознал, ведение дневника проигрышей/выигрышей является лишь ударом по самолюбию и может спровоцировать желание «взять реванш» с помощью какой-то другой игры. Поэтому «подсветить» эту связь – задача психолога.
Известный приём, заключающийся в том, что психотерапевт разрешает зависимому играть только по установленному им расписанию, тоже прекрасно работает, потому что «игра по расписанию» утрачивает свой самый важный элемент: вхождение игрока в ресурсное состояние («как у Д.»). Недаром у карманников существует обычай: перед тем, как совершить кражу, играть в карты до того момента, когда «масть пойдёт». Почувствовав в игре состояние успеха, вор отправляется на дело. «Игра по расписанию» не даёт возможности «поймать нужное состояние» и теряет свою привлекательность.
В некоторых случаях были установлены следующие факторы или их сочетание: 1) откровенное презрение Доминирующего к тем, кто трудится, отношение к таким людям, как к «слабакам»; 2) уважение, восхищение, зависть к тем, кто умело пользуется своей интуицией. Как единодушно отмечают все авторы, азартный игрок верит в свою исключительную интуицию, но почему-то никто не задаётся вопросом, почему ему это так важно!
Тем, кто работает в ЭОТ-подходе, имеет смысл предложить клиенту увидеть в своём воображении образ того, кому клиент доказывает свои «сверхъестественные способности» (того, кого ему нужно превзойти, того, кто удивится его выигрышу и будет завидовать). Здесь, конечно, есть риск, что у игрока возникнет образ человека, ради мнения которого он старается в настоящее время. В таком случае следует спросить: «А кто стоит за ним? (Кого из вашего прошлого он напоминает? Вы смотрите на него, и чей образ вы в нём видите?)» – и непременно уточнить, какова роль увиденного лица в семейной иерархии.
Почему, несмотря на то что традиционный КПТ-подход никакого исследования личности Д. не предусматривает, игрок от зависимости порой всё же излечивается? Дело в том, что, когда человека заставляют вести записи своих реальных доходов от игры, он, в конце концов, вынужден признать, что занимался самообманом: игра доходов не приносит. И в этот 180 момент игрока может посетить догадка, что его Д. был не «интуитом, повелевающим вселенной», а либо психически нездоровым человеком, либо обманщиком, который зарабатывал не игрой, а какими-то криминальными схемами. Именно в случае такого прозрения человек освобождается от влияния своего родственника. Но такая догадка посещает далеко не всех, а только тех, кто самостоятельно осознал взаимосвязь между своей страстью к игре и подражанием Д. Для того, кто эту связь не осознал, ведение дневника проигрышей/выигрышей является лишь ударом по самолюбию и может спровоцировать желание «взять реванш» с помощью какой-то другой игры. Поэтому «подсветить» эту связь – задача психолога.
Известный приём, заключающийся в том, что психотерапевт разрешает зависимому играть только по установленному им расписанию, тоже прекрасно работает, потому что «игра по расписанию» утрачивает свой самый важный элемент: вхождение игрока в ресурсное состояние («как у Д.»). Недаром у карманников существует обычай: перед тем, как совершить кражу, играть в карты до того момента, когда «масть пойдёт». Почувствовав в игре состояние успеха, вор отправляется на дело. «Игра по расписанию» не даёт возможности «поймать нужное состояние» и теряет свою привлекательность.
Рассмотрим утверждение, что игра – это способ отвлечься от неких невыносимых эмоций, которые психологу надлежит выявить. Следуя этому совету, психолог рискует начать работу с чувствами, которые и вправду являются для клиента тяжёлыми, но не связаны напрямую с его игрой. Например, в одном из случаев из моей практики у игрока год назад умер близкий родственник, и это совпало с обострением его игорной активности. Можно было подумать, что игра в данном случае была способом заглушить боль утраты, и пойти по этому ложному следу. Но оказалось, что смерть этого состоятельного, как оказалось, родственника вынудила клиента впервые найти себе постоянную работу. Устроившись на неё, он испытал чувство, близкое к унижению, поскольку аналогичным трудом занимался Подчинённый персонаж в этой семье (с той разницей, что у П. имелось образование и должность, а повзрослевший ребёнок начал работу в той же сфере с нуля). Между тем профессия П. не воспринимается ребёнком как престижная. Д. же являлся родитель, живший случайными заработками непонятного происхождения.
В свете нашей «теории доминирования» человек чувствует себя гордо, когда «возвышается» над своим Д., и униженно, когда у него это не получается. Ещё хуже, когда ребёнок осознаёт, что повторяет жизненный путь П. И уж совсем плохо, если ребёнок считает, что живёт ещё хуже него. Эта последняя ситуация чревата даже суицидальными настроениями. Стоит ли удивляться, что ребёнок Д., жившего за счёт «шальных денег», возненавидел «скорбный труд», которым занимался П., и всё своё свободное время проводил на сайте, где делались ставки на спорт?
В связи с этим, у зависимого от азартных игр перспективно искать не любые тяжёлые чувства, а те, которые указывают на его стремление возвыситься над Д. и не прожить свою жизнь так, как П.
Насколько можно заметить, тяжёлые чувства у игроманов встречаются намного реже, чем у алкоголиков (если не считать чувства стыда в связи с кредитами и проигрышами). В связи с этим, возникает следующий парадокс. Если алкоголик зачастую вызывает у родственников сочувствие, поскольку объективно страдает (по крайней мере от похмелья), то к игроману они чаще чувствуют гнев и отвращение, ведь ни телесных, ни душевных мук он в состоянии азарта не испытывает. Из этого обстоятельства вытекает следующее направление работы с родственниками, о котором нигде не упоминается.
Лично мне доводилось встречаться с зависимыми (как с алкоголиками, так и с игроманами) исключительно в рамках семейной терапии. Сами они не приходят. Всякий раз появлялась именно пара с жалобами на конфликты, а при ближайшем рассмотрении оказывалось, что причиной этих конфликтов была зависимость. Люди с зависимостями, как правило, охотно работают в присутствии жён, а если жена устраняется, собственной мотивации у них нет. Так вот работа с алкоголиком в присутствии жены практически всегда проходит с большой поддержкой с её стороны. Самораскрытие мужа в процессе выявления причин его зависимости сопровождается внимательным слушанием и сопереживанием. Что касается работы с игроманами, здесь наблюдается противоположная картина. По мере того, как игрок открывает душу и выдаёт причину своей зависимости, его жена, в отличие от жены алкоголика, всё больше отстраняется и демонстрирует холодное безразличие: она обнаруживает, что в его внутреннем мире огромное место занимает давно умерший или «исчезнувший со всех радаров» родственник-авантюрист, которому он до сих пор доказывает, что у него интуиция не хуже. А её, живого человека, в этой истории вообще нет! Женщина говорит прохладным тоном: «Молодец, вот и занимайся дальше, а у меня дела». Муж просит её продолжать работать вместе с ним, но она не соглашается. А один он больше не приходит.
Что можно сделать, чтобы работа в присутствии близкого человека стала более успешной? Желательно начать с погружения в ситуацию, где присутствует жена, и чувства супругов направлены друг на друга. Например, если работа осуществляется по методу ЭОТ, это может выглядеть следующим образом. «Представьте: ваша жена обнаружила, что вы играете. Встаньте в её образ. Посмотрите из её образа на себя. Что она чувствует в этот момент? Теперь станьте собой. Что вы сами чувствуете к жене? А как выглядит то, что мешает вам встать на её сторону?» Конечно, при последней реплике мы неизбежно выйдем на образ того родственника из детства, но в этой истории уже присутствует образ жены! При таком порядке действий она с состраданием наблюдает, как муж смотрит на её образ и борется с влиянием того родственника из детства.
Перед тем, как начать работу, важно предупредить жену, что она может увидеть, как много места в воображении мужа занимает какой-нибудь персонаж из его детства, который заслоняет перед ним её и её страдания. Поэтому, прежде чем уходить с головой в исследование той детской истории, важно направить внимание мужа на жену. Пусть муж встанет в образ жены, почувствует, каково ей.
Жене, конечно, не терпится понять, почему муж так себя ведёт, и она подталкивает нас сразу идти в прошлое. Но следует предупредить её, что спешить с этим не надо: когда мы работаем с клиентом индивидуально, мы сначала «ресурсируем» его; в работе с деструктивными чертами личности одного из супругов таким ресурсом является любовь ко второму супругу. Поэтому сначала мы исследуем те чувства, которые направлены на жену, и только потом переводим внимание на препятствие между ними в виде внушения, полученного от Д. Здесь хорошо работают приёмы ЭОТ, например, исследование образа Д., его жизненной истории, воображаемый разговор с ним с разоблачением его «сверхъестественных способностей», возврат Д. его внушения, представленного в виде какого-либо образа и прочее.
В свете нашей «теории доминирования» человек чувствует себя гордо, когда «возвышается» над своим Д., и униженно, когда у него это не получается. Ещё хуже, когда ребёнок осознаёт, что повторяет жизненный путь П. И уж совсем плохо, если ребёнок считает, что живёт ещё хуже него. Эта последняя ситуация чревата даже суицидальными настроениями. Стоит ли удивляться, что ребёнок Д., жившего за счёт «шальных денег», возненавидел «скорбный труд», которым занимался П., и всё своё свободное время проводил на сайте, где делались ставки на спорт?
В связи с этим, у зависимого от азартных игр перспективно искать не любые тяжёлые чувства, а те, которые указывают на его стремление возвыситься над Д. и не прожить свою жизнь так, как П.
Насколько можно заметить, тяжёлые чувства у игроманов встречаются намного реже, чем у алкоголиков (если не считать чувства стыда в связи с кредитами и проигрышами). В связи с этим, возникает следующий парадокс. Если алкоголик зачастую вызывает у родственников сочувствие, поскольку объективно страдает (по крайней мере от похмелья), то к игроману они чаще чувствуют гнев и отвращение, ведь ни телесных, ни душевных мук он в состоянии азарта не испытывает. Из этого обстоятельства вытекает следующее направление работы с родственниками, о котором нигде не упоминается.
Лично мне доводилось встречаться с зависимыми (как с алкоголиками, так и с игроманами) исключительно в рамках семейной терапии. Сами они не приходят. Всякий раз появлялась именно пара с жалобами на конфликты, а при ближайшем рассмотрении оказывалось, что причиной этих конфликтов была зависимость. Люди с зависимостями, как правило, охотно работают в присутствии жён, а если жена устраняется, собственной мотивации у них нет. Так вот работа с алкоголиком в присутствии жены практически всегда проходит с большой поддержкой с её стороны. Самораскрытие мужа в процессе выявления причин его зависимости сопровождается внимательным слушанием и сопереживанием. Что касается работы с игроманами, здесь наблюдается противоположная картина. По мере того, как игрок открывает душу и выдаёт причину своей зависимости, его жена, в отличие от жены алкоголика, всё больше отстраняется и демонстрирует холодное безразличие: она обнаруживает, что в его внутреннем мире огромное место занимает давно умерший или «исчезнувший со всех радаров» родственник-авантюрист, которому он до сих пор доказывает, что у него интуиция не хуже. А её, живого человека, в этой истории вообще нет! Женщина говорит прохладным тоном: «Молодец, вот и занимайся дальше, а у меня дела». Муж просит её продолжать работать вместе с ним, но она не соглашается. А один он больше не приходит.
Что можно сделать, чтобы работа в присутствии близкого человека стала более успешной? Желательно начать с погружения в ситуацию, где присутствует жена, и чувства супругов направлены друг на друга. Например, если работа осуществляется по методу ЭОТ, это может выглядеть следующим образом. «Представьте: ваша жена обнаружила, что вы играете. Встаньте в её образ. Посмотрите из её образа на себя. Что она чувствует в этот момент? Теперь станьте собой. Что вы сами чувствуете к жене? А как выглядит то, что мешает вам встать на её сторону?» Конечно, при последней реплике мы неизбежно выйдем на образ того родственника из детства, но в этой истории уже присутствует образ жены! При таком порядке действий она с состраданием наблюдает, как муж смотрит на её образ и борется с влиянием того родственника из детства.
Перед тем, как начать работу, важно предупредить жену, что она может увидеть, как много места в воображении мужа занимает какой-нибудь персонаж из его детства, который заслоняет перед ним её и её страдания. Поэтому, прежде чем уходить с головой в исследование той детской истории, важно направить внимание мужа на жену. Пусть муж встанет в образ жены, почувствует, каково ей.
Жене, конечно, не терпится понять, почему муж так себя ведёт, и она подталкивает нас сразу идти в прошлое. Но следует предупредить её, что спешить с этим не надо: когда мы работаем с клиентом индивидуально, мы сначала «ресурсируем» его; в работе с деструктивными чертами личности одного из супругов таким ресурсом является любовь ко второму супругу. Поэтому сначала мы исследуем те чувства, которые направлены на жену, и только потом переводим внимание на препятствие между ними в виде внушения, полученного от Д. Здесь хорошо работают приёмы ЭОТ, например, исследование образа Д., его жизненной истории, воображаемый разговор с ним с разоблачением его «сверхъестественных способностей», возврат Д. его внушения, представленного в виде какого-либо образа и прочее.
Обобщим сказанное. Согласно наблюдениям автора, причиной игровой зависимости является следующая ситуация:
- Д. гордился своей интуицией, благодаря которой получал какие-то выгоды. Насколько это являлось правдой, значения не имеет: главное, чтобы ребёнок в это верил.
- Д. презирал (считал слабаками) тех, кто работает;
- Д. искренне восхищался теми, кто получал «шальные деньги» (например, был замечен влиятельным человеком, обнаружил чей-то скрытый потенциал, угадал, какое слово кому нужно сказать, иначе говоря, опять же проявил чудо-интуицию). Возможные варианты: Д. завидовал таким людям, испытывал в отношении их бессильную ярость.
- П. любил и хвалил Д. именно за его интуицию, умение оказаться «в нужное время в нужном месте».
- Д. считал регулярный труд ниже своего достоинства, а П. являлся «рабочей лошадкой» (особенно в случае, когда П. не любил свою работу, мучился на ней).
Внушение, что жить за счёт интуиции – это путь сильных, а ежедневный труд – это «путь слабаков» преодолеть сложнее, если присутствуют следующие факторы (в особенности их сочетание):
- положение Д. в семье было явно выше положения П.;
- у ребёнка был выраженный конфликт с Д. (например, Д. был агрессивен), в связи с чем у ребёнка имеется повышенное стремление «заткнуть Д. за пояс», превзойти его; - у ребёнка была явная обида на П. за то, что тот чаще действовал в интересах Д., чем в интересах ребёнка, в связи с чем ребёнок хочет доказать П., что он «круче», могущественнее Д.
Неудачи в игре будут переживаться особенно болезненно в следующих случаях:
- пол ребёнка совпадает не с полом Д., а с полом П., особенно в случае, когда положение П. было незавидным;
- ребёнок ощущает, что повторяет судьбу П. или даже живёт хуже него;
- ребёнок пытается за счёт игры возвыситься над Д. (или иными успешными лицами того же пола, что Д.), но его жестоко высмеивает П. или лица того же пола, что П.
Важное примечание: ребёнок должен получить вышеперечисленную информацию на возрастном этапе до 14 лет, когда он ещё всецело зависит от взрослых.
- Д. гордился своей интуицией, благодаря которой получал какие-то выгоды. Насколько это являлось правдой, значения не имеет: главное, чтобы ребёнок в это верил.
- Д. презирал (считал слабаками) тех, кто работает;
- Д. искренне восхищался теми, кто получал «шальные деньги» (например, был замечен влиятельным человеком, обнаружил чей-то скрытый потенциал, угадал, какое слово кому нужно сказать, иначе говоря, опять же проявил чудо-интуицию). Возможные варианты: Д. завидовал таким людям, испытывал в отношении их бессильную ярость.
- П. любил и хвалил Д. именно за его интуицию, умение оказаться «в нужное время в нужном месте».
- Д. считал регулярный труд ниже своего достоинства, а П. являлся «рабочей лошадкой» (особенно в случае, когда П. не любил свою работу, мучился на ней).
Внушение, что жить за счёт интуиции – это путь сильных, а ежедневный труд – это «путь слабаков» преодолеть сложнее, если присутствуют следующие факторы (в особенности их сочетание):
- положение Д. в семье было явно выше положения П.;
- у ребёнка был выраженный конфликт с Д. (например, Д. был агрессивен), в связи с чем у ребёнка имеется повышенное стремление «заткнуть Д. за пояс», превзойти его; - у ребёнка была явная обида на П. за то, что тот чаще действовал в интересах Д., чем в интересах ребёнка, в связи с чем ребёнок хочет доказать П., что он «круче», могущественнее Д.
Неудачи в игре будут переживаться особенно болезненно в следующих случаях:
- пол ребёнка совпадает не с полом Д., а с полом П., особенно в случае, когда положение П. было незавидным;
- ребёнок ощущает, что повторяет судьбу П. или даже живёт хуже него;
- ребёнок пытается за счёт игры возвыситься над Д. (или иными успешными лицами того же пола, что Д.), но его жестоко высмеивает П. или лица того же пола, что П.
Важное примечание: ребёнок должен получить вышеперечисленную информацию на возрастном этапе до 14 лет, когда он ещё всецело зависит от взрослых.
Литература
1. Егоров А. Ю. Нехимические зависимости – СПб.: Речь, 2007. – 190 с.
2. Егоров А.Ю. Современные подходы к терапии игровой зависимости // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2014. № 114 (5–2). C. 46–52.
3. Ильин Е.П. Мотивация и мотивы – СПб.: Питер, 2008. – 512 с.
4. Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Социодинамическая психиатрия – М.: Академический проект, 2000. – 460 с.
5. Менделевич В.Д. Психология девиантного поведения – СПб.: Речь, 2005. – 445 с.
6. Сенницкая Е.В. Выявление жизненной модели человека на основе анализа особенностей личности доминирующего и подчиненного лица в его родительской семье // Профессиональная психотерапевтическая газета. 2024. № 8. С. 39–43. [Электронный ресурс].
7. Сенницкая Е.В. Некоторые механизмы формирования внутриличностных и межличностных конфликтов, связанных с особенностями личности Доминирующего и Подчинённого лица в родительской семье // Психолог. 2024. № 1. С. 1–29.
8. Сенницкая Е.В. Связь между особенностями личности «Доминирующего» и «Подчинённого» лица в родительской семье и особенностями личности ребёнка // Психолог. 2023. № 5. С. 18–99.
9. Старшенбаум Г.В. Аддиктология: психология и психотерапия зависимостей – М.: Когито-Центр, 2006. – 367 с.
1. Егоров А. Ю. Нехимические зависимости – СПб.: Речь, 2007. – 190 с.
2. Егоров А.Ю. Современные подходы к терапии игровой зависимости // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2014. № 114 (5–2). C. 46–52.
3. Ильин Е.П. Мотивация и мотивы – СПб.: Питер, 2008. – 512 с.
4. Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Социодинамическая психиатрия – М.: Академический проект, 2000. – 460 с.
5. Менделевич В.Д. Психология девиантного поведения – СПб.: Речь, 2005. – 445 с.
6. Сенницкая Е.В. Выявление жизненной модели человека на основе анализа особенностей личности доминирующего и подчиненного лица в его родительской семье // Профессиональная психотерапевтическая газета. 2024. № 8. С. 39–43. [Электронный ресурс].
7. Сенницкая Е.В. Некоторые механизмы формирования внутриличностных и межличностных конфликтов, связанных с особенностями личности Доминирующего и Подчинённого лица в родительской семье // Психолог. 2024. № 1. С. 1–29.
8. Сенницкая Е.В. Связь между особенностями личности «Доминирующего» и «Подчинённого» лица в родительской семье и особенностями личности ребёнка // Психолог. 2023. № 5. С. 18–99.
9. Старшенбаум Г.В. Аддиктология: психология и психотерапия зависимостей – М.: Когито-Центр, 2006. – 367 с.